Большинство коллективных и индивидуальных защитников обсуждаемого Соглашения между МВД Абхазии и России в качество основного аргумента ссылаются на правовую преемственность с положениями Договора о союзничестве от 2014 года. Можно ли считать такие отсылки добросовестными?
Вот что говорится в основной части статьи 10 Договора от 2014 года, регулирующей в документе сферу внутренних дел.
1. Стороны не позднее одного года со дня вступления в силу настоящего Договор создают Совместный информационно-координационный центр органов внутренних дел.
2. Совместный информационно-координационный центр органов внутренних дел осуществляет задачи: — по организации обмена оперативно-значимой информацией с правоохранительными органами Российской Федерации и Республики Абхазия, а также ведению необходимых оперативных и криминалистических учетов;
— по формированию и ведению специализированного банка данных об организованных преступных сообществах, противоправная деятельность которых затрагивает интересы Договаривающихся Сторон;
— по сбору, обобщению и анализу информации в области борьбы с организованной преступностью и иными опасными видами преступлений;
— по содействию в осуществлении межгосударственного розыска и выдачи лиц, скрывшихся от уголовного преследования или исполнения приговора;
— по содействию в реализации необходимых согласованных действий по борьбе с опасными видами преступлений, представляющих угрозу
безопасности Договаривающихся Сторон;
— по выработке, представлению Договаривающимся Сторонам предложений по повышению эффективности сотрудничества.
Ни в одном из этих пунктов, как и в статье в целом, не говорится и не имеется в виду, что возможности ИКЦ будут использованы для «мониторинга и анализа криминогенной и оперативной ситуации в Республике Абхазия, а также деятельности органов внутренних дел Абхазии», как это говорится в пункте 1 Соглашения. Последнее вообще смешно — зачем тогда нужно целое министерство, если для мониторинга его деятельности нужно прибегать к ресурсам внешней организации, не говоря уже о том, что у МВД Абхазии могут быть внутренние вопросы, о которых никакой ИКЦ знать не должен.
В Договоре от 14 года также не говорится, что ИКЦ, а тем более профильные структуры МВД России, будут заниматься «борьбой с экономическими преступлениями и коррупцией» на территории Абхазии… Не буду комментировать.
Там также не говорится о том, что целый ряд структур МВД РФ будут прямо заниматься «информационным противодействием распространению криминальных идей в социальных сетях и мессенджерах». А это говорится в пункте 4 Соглашения. Кстати, многие расценили этот пункт как попытку контролировать интернет пространство на предмет инакомыслия, не говоря уже о том, что само понимание «криминальные» в отношении интернета в двух наши странах может сильно отличаться. В России, например, этот текст, набранный и распространенный при помощи программы Facebook от небезызвестной компании Meta, является незаконным.
И, разумеется, нигде в Договоре от 14 года не говорится, что МВД России и Абхазии будут «проводить совместные оперативно-профилактические мероприятия в приграничных районах», как нарушающие нашу суверенную юрисдикцию. Но в пункте 6 Соглашения это прямо указывается.
И так по многим пунктам…
Международные договоры это не народная песня, из которой путем развития основной темы можно сделать новое произведение. Это законченные документы и их свободная трактовка недопустима. Именно по этой причине, а также потому, что это содержательно разные правовые акты, Соглашение не может «вытекать» из Договора 2014 года, как это пытаются представить некоторые «эксперты». Если же кому-то очень надо оформить новые правовые рамки для работы МВД Абхазии, то пусть попробуют сделать это открыто и согласно законной процедуре.., а мы посмотрим, как получится.
Ахра Бжания
